Погода в Семее
+9°С
в Семее Облачность
USD425.78
EUR494.08
RUB5.98
CNY66.23
Авторизуйтесь через социальную сеть:

GoogleMailruOdnoklassnikiVkontakteYandex
Сегодня 17 октября 2021 года, воскресенье

Новости Казахстана

Ашимбаев: В Кыргызстане не оказалось своего Назарбаева или Каримова

Что необходимо предпринять администрации Касым-Жомарта Токаева, чтобы избежать повторения участи Александра Лукашенко или Сооронбая Жээнбекова? 
Ашимбаев: В Кыргызстане не оказалось своего Назарбаева или Каримова

Об этом и других актуальных проблемах текущей политической ситуации на постсоветском пространстве Ia-centr.ru поговорил с известным казахстанским политологом, главным редактором биографической энциклопедии «Кто есть кто в Казахстане» Данияром АШИМБАЕВЫМ.

– Данияр Рахманович, в первую очередь хотелось бы услышать вашу оценку тому, что происходит в Бишкеке, отличаются ли сегодняшние события в Бишкеке от предыдущих революций? Почему Кыргызстан снова трясет? Почему завяли розы, а точнее, пожухли тюльпаны? 

– Первая революция – всегда романтика: «Акаев надоел! Давайте новое! Долой коррупцию!». 

Поэтому к первой волне отношение было достаточно позитивное. К тому же она давала повод задуматься и другим странам: что нужно сделать властям, чтобы не допустить такого же. Но вместе с тем, можно с уверенностью сейчас сказать, что каждый последующий режим в Кыргызстане был слабее предыдущего. 

В свое время в тех республиках на постсоветском пространстве, где был допущен разрыв преемственности, политическая стабильность так и не утвердилась.

Мы видим, как постоянно трясет Молдавию, где институт президентства стал, по сути, вспомогательным и где, в свое время, отстранили прежних коммунистов от власти и к ней пришли национал-демократы. 

Мы видим, как во всех кавказских республиках к власти пришли национально ориентированные элиты, что привело к межнациональным конфликтам — тот же Карабах, к примеру, или та же Грузия, которая фактически потеряла Абхазию и Южную Осетию. 

Проблема в том, что резко растущее национальное самосознание у одной этнической общности тут же приводит к конфликтам с национальным самосознанием у другой. Или тот же Азербайджан. Там политической стабильности удалось достичь только после прихода Гейдара Алиева. 

Но он так и не смог решить карабахский вопрос и передал страну с политической стабильностью, но с заложенным карабахским кризисом, своему сыну… 

Что касается Центральной Азии, то, если Узбекистан, Туркменистан и, конечно же, Казахстан смогли сохранить стабильность, социальное благополучие и курс на реформы, то в том же Таджикистане, к примеру, сменилось два президента, несколько исполняющих обязанности президента. В стране была гражданская война и ситуация постепенно стабилизировалась только под руководством Эмомали Рахмона. Но какие перспективы будут после его ухода – говорить сложно, поскольку одно дело сам Рахмон, а другое – его сын, которому хотят передать власть. 

А что касается Кыргызстана, то по мере ослабления президентской власти и по мере того, что к ней приходили с каждым разом все более слабые фигуры, совсем неудивительно, что реальная власть стала переходить к теневым элитам – родовым, географическим кланам и организованной преступности. И неудивительно, что правоохранительные органы стали действовать в угоду правящей хунте. 

И к этим проблемам нынешнего президента Жээнбекова добавилось то, что он поссорился не только с другими элитами, но и со своим бывшим наставником Алмазбеком Атамбаевым, которого посадил в тюрьму. В Кыргызстане очень сложно сказать, кто за кого, и кто кого может обвинить. 

Знаете, какое принципиальное отличие между Казахстаном и Кыргызстаном? У них кланы правят президентом, а у нас – президент управляет кланами и ставит их на место.

Все эти годы Нурсултану Назарбаеву удавалось держать региональные элиты в узде. Организованную преступность практически вытеснили с поля. Если сравнивать криминогенную ситуацию с 90-ми годами, то она кардинально изменилась. Организованная преступность в Казахстане практически разгромлена. 

Я говорю не про коррупцию, но про криминал в чистом виде. И на этом фоне перспективность стабилизации политического поля и ситуации в Бишкеке, где президенты не смогли удержать власть, обеспечить стабильность и развитие, становится с каждым годом все меньше.

– Вы сказали, что там, где был разрыв, преемственности политической стабильности нет. В Казахстане же преемственность такая была. Следовательно, можно быть уверенными, что ситуации подобные тем, что происходят сейчас в Минске или в Бишкеке, не повторятся в Нур-Султане или в Алматы?

– Тут следует понимать, что речь идет о разных моделях. Если в Кыргызстане происходит постоянное и стабильное ослабление власти в целом (не только президентской), то в Беларуси модель другая. Там власть чересчур сильная. И причины беспорядков в Минске кроются в двух основных моментах. 

Первый: Александр Лукашенко – не самая гибкая фигура, не признающая к тому же оппозицию вообще. Второй: протестами в Минске откровенно управляют из-за рубежа – Польша, в частности, и Евросоюз в целом. 

В митингах в Минске прежде всего участвует молодежь, которая еще вчера была глубоко аполитична, а сегодня вдруг «проснулась» и пошла на митинги. Но все прекрасно понимают, что Лукашенко со своей моделью обеспечивает определенную социально-экономическую стабильность в республике: работающие предприятия, большой госсектор, высокая занятость и т. д. 

В какой-то степени в Беларуси остался, так скажем, рыночный социализм. И демонтаж этой парадигмы нанесет удар по всей индустриальной модели страны. А это чревато и потерями рынков сбыта, и остановкой производства и тем, как это уже было у нас, перепрофилированием промышленных предприятий в торговые центры. 

К тому же, у нас еще перед глазами стоит пример Украины, которая начинала под теми же лозунгами, а закончила тем, что оказалась в тяжелой экономической ситуации. Поэтому та молодежь, которая бегает сейчас в Беларуси с модными лозунгами, руководствуется, прежде всего эмоциями, нежели здравым смыслом. 

Весь вопрос в том, что с одной стороны Лукашенко сам себе создал эти проблемы, а с другой – проблемы ему активно создавал Запад, отдельный фактор – определенные фигуры в российском бизнесе. 

А что касается Бишкека, то, если бы у них была мудрая, сильная фигура, которая бы смогла поубавить аппетиты теневиков, привести их к компромиссу и провести Кыргызстан к стабильности, согласию и реформам, то проблем бы не было. Но, увы, киргизского Назарбаева у них не появилось. 

Тот же Акаев изначально был слабой фигурой, поэтому не удивительно, что его режим рухнул. Тот факт, что он относительно долго продержался у власти, на мой взгляд, был связан с тем, что перед этим республику потрясли Ошские события, прежнее руководство себя дискредитировало, а потом внезапно свалилась независимость. Акаев изначально воспринимался как фигура, которая знает, куда вести страну, и которая имела определенный международный авторитет. 

Но по мере нерешения многих социальных вопросов, усиления региональных групп, роста коррупции, кадровых ошибок эта поддержка падала, и в какой-то момент хрупкий консенсус рухнул. Долгое время возлагались большие надежды на Феликса Кулова как на потенциальную «сильную руку», но он перестал быть значимой фигурой еще при Акаеве. А в череде следующих президентов — Бакиев, Отунбаева, Атамбаев, Жээнбеков — не оказалось ни одного, кто мог бы претендовать на роль общенационального лидера. Еще раз повторюсь: проблемой Киргизии стало то, что у них не оказалось фигуры подобной Назарбаеву или Каримову. Сильного лидера у них не было и перспективы его появления в ближайшее время достаточно туманны. 

– И, тем не менее, преемственность элит и сильный лидер, которые были в Казахстане, являются ли гарантией того, что у нас не повторятся подобные ситуации?

– Все эти ситуации должны служить нам уроком. Ситуация в Минске учит тому, что власть должна быть более гибкой в плане переговоров с гражданским обществом. Но у нас Токаев и так это демонстрирует. 

На примере Молдовы и Украины можно и нужно учиться управлению молодежным контентом. Надо понимать, что интернет-коммуникации развиваются очень быстро, и что молодежь на них сильно ориентируется. 

Но главное, что надо понимать: те, кто управляет этим контентом, находятся не в Казахстане. И весь имеющийся инструментарий зачастую показывает, что государство не успевает управлять эмоциями молодежи. Блестящий пример – прошлогодние митинги «проснувшихся» (имеется в виду движение «Оян, казак» – «Проснись, казах»), когда молодежь вдруг резко «радикализовалась». 

Понятно же, что здесь был фактор определенной внешней обработки. И понятно, что государство в этом плане не успевает, а государственная идеология – не самая гибкая. И убедить людей, что все хорошо, когда все плохо и наоборот, что все плохо, когда все хорошо – это гораздо легче сделать тем, кто управляет Facebook, Instagram,Google, YouTube, чем тем, кто пытается это сделать по телевизору. И вот эта модель управления социальными сетями – это то, о чем надо задуматься. Какие-то наработки были, но кроме как отключения интернета власть, так и не смогла больше ничего придумать.

Вот, к примеру, взять ситуацию в Нагорном Карабахе. Конфликт идет с конца 80-х годов. В начале 90-х перешло все в откровенную войну. И на данный момент мы видим, что и Турция, и Азербайджан апеллируют к казахстанскому общественному мнению под лозунгом тюркского единства в пользу поддержки Баку. 

До этого мы видели, как проамериканские ресурсы раскачивали активно тему так называемых репрессий против мусульман в Синьцзяне – опять же используя пантюркистскую и панисламистскую идеологию для подъема «национального и религиозного самосознания». Понятно же, что делалось это не с целью реальной поддержки тюркского единства, а только лишь для того, чтобы усилить фронт антикитайских настроений в Казахстане в контексте американо-китайских торговых войн. То есть интересы самих казахстанцев внешних игроков интересуют меньше всего. Все ведут свою игру – Турция, Запад, Китай и так далее. Но вот это их воздействие на казахстанское поле ведет к росту межнационального и межконфессионального напряжения, что в корне противоречит и самому населению, и стратегическому курсу Нурсултана Назарбаева, которому мы следовали много лет и преемственность которому обещал сохранить Касым-Жомарт Токаев. 

К слову, напомню, что Токаев недавно осудил попытки использования внутриполитического контента Казахстана в геополитических разборках других государств. 

И все эти ситуацию повторяются уже не в первый раз. А опыт Кыргызстана показывает нам, что опасно подпускать теневиков к власти, опасны нерегулируемые клановые разборки. Все это может привести к большим рискам для национальной безопасности. Благо, в Казахстане глобально такого влияния нет. 

Но, к примеру, те же кордайские события, когда использовалась националистическая риторика для передела сфер влияния на теневых рынках – блестящий тому пример. Мы видели Кордай и видели, как быстро была разыграна дунганская карта (несмотря на то, что казахи с дунганами много лет мирно жили вместе) в контексте теневых разборок. Поэтому для Казахстана это большой урок: такие проблемные зоны надо выявлять заранее, постоянно мониторить и контролировать.

Автор: Марсель Хамитов
Фото: ru.sputnik.kg

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Афоризм дня

Если вы хотите, чтобы жизнь улыбалась вам, подарите ей сначала свое хорошее настроение. Спиноза

От редакции

Использование материалов возможно только при наличии активной ссылки на городской портал «Семей Сити».

Редакция не несет ответственности за содержание рекламных объявлений, статей и комментариев.

Наш адрес: 071400, Казахстан
ВКО, г. Семей, ул. Ленина, 18
Телефон: +7 722 252-63-75
Факс: +7 722 252-09-26
E-mail:

Посещаемость

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
×